GonzoTrader

1,7K

подписчиков

46

подписок

Биржевые хроники из бара "Свеча и Маржинколл". https://t.me/gonzo_trader Книга: https://www.litres.ru/71804002/

Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией

GonzoTrader
GonzoTrader

вчера в 19:00

Последний вечер лета. Гонзо открыл терминал без всякой цели. Просто посмотреть. После большого слива он почти не трогал акции. Ушёл во фьючерсы. Серебро. Золото. Индекс Мосбиржи. Казалось, там честнее. Там хотя бы сразу понятно, что тебя собираются ограбить. А акции остались где-то в соседней комнате. Иногда оттуда доносились крики, звон стаканов и знакомое: — Ну сейчас-то точно дно. Сегодня Гонзо открыл вкладку «Акции». И замер. Зелёное. Всё зелёное, сука. $MVID +7,42%. $GMKN +5,90%. $MTLR +5,35%. $NLMK, $CHMF, $RUAL. Даже $VTBR выглядел человеком, который бросил пить, устроился на работу и теперь всем рассказывает, что просто надо было захотеть. $GAZP +2,81%. $SBER +2,38%. Вот она. Та самая зелень. Гонзо смотрел на неё без радости. Потому что когда-то именно за ней он сюда и пришёл. Ждал её. Ловил. Покупал заранее. Усреднял. Перезаходил. Рисовал уровни. Иногда казалось, ещё немного, и рынок сдастся. Но зелень обладала удивительным свойством ртути. Стоило Гонзо поднести стакан, она перекатывалась в соседний. Он шёл за ней в акции — росло серебро. Покупал серебро — оживал индекс. Брал индекс — начиналось золото. Переворачивался в золото — акции внезапно устраивали праздник. Так лудоман постепенно начинает подозревать, что Московская биржа не просто знает его позиции. Она читает переписку. Раньше сегодняшний экран причинил бы почти физическую боль. Как так? Почему без меня? $MTLR, скотина, ты же при мне так не умел. $GMKN, а это ещё что за пять девять? Газпромыч, ты вообще где этому научился? Но сегодня было иначе. Гонзо просто смотрел. За лето с ним случилось нечто подозрительное. Он научился ждать. Не красиво ждать, как пишут в книжках по психологии. А по-настоящему. Когда палец чешется. Когда свеча зовёт. Когда внутри уже собралась инициативная группа и орёт: — БЕРИ! УЙДЁТ! А ты не берёшь. Потому что видел уже это «уйдёт». Уходило. Потом возвращалось. Иногда возвращалось с друзьями и выносило мебель. Умение ждать на бирже вообще очень похоже на старость. Ты всё ещё смотришь вслед красивым движениям. Просто уже не обязан за каждым бежать. Есть старая китайская мудрость: сиди у реки и жди, когда мимо проплывёт труп твоего врага. Лудоманы почти китайцы. Тоже сидят. Тоже ждут. Только вместо трупов врагов мимо них пока проплывают трупы депозитов. Один. Второй. С плечом. Без стопа. Вот чей-то фьючерс пузом вверх. Вот депозит человека, который вчера писал: «Ниже уже некуда». Гонзо смотрит им вслед. Спокойно. Почти по-буддийски. Где-то далеко Борис Маржинколлович кричит: — Это мой не трогай! Ну да. Просветление у каждого своё. Главное, думает Гонзо, не торопиться. Главная сделка ещё впереди. И вот на этой мысли он вдруг улыбнулся. Потому что точно так же думает каждый лудоман. Тот, кто потерял сто тысяч. Тот, кто потерял миллион. Тот, кто поклялся больше никогда. У каждого где-то впереди стоит она. Главная сделка. Красивая. Чистая. Без пересиживания. Вошёл в самом низу. Вышел на самом верху. И рынок после этого ещё немного постоял, посмотрел тебе вслед и уважительно снял шляпу. Ради неё мы и сидим у этой реки. Годы идут. Тикеры плывут. Депозиты тоже. Сегодня закончилось лето. На экране было много зелёного. Гонзо ничего не купил. Закрыл терминал. И впервые это не было поражением. Где-то там $MVID продолжала свои +7,42%. Пусть. Река большая. Осень длинная. А Гонзо теперь умеет ждать. Ну, по крайней мере, до завтра. #гонзотрейдер
29
30
GonzoTrader
GonzoTrader

17 августа в 17:22

Гонзо сердился на рынок. Не торговал. Не анализировал. Даже к монитору старался не подходить. Пусть там сами. $SBER, $GAZP, нефть, серебро, этот проклятый фьюч на индекс. Взрослые тикеры. Разберутся. Но к вечеру не выдержал. Одним глазком. Это «одним глазком» вообще погубило больше депозитов, чем маржинальное кредитование. Открыл Пульс. А там жизнь. Кто-то спрашивал, где завтра будет дно. Кто-то ждал паник-сейла. Кто-то уже знал, что скоро всё разгонят вверх. Особенно тронул человек, который написал: — Вы все коршуны. Гонзо улыбнулся. Коршуны… Да какие мы коршуны. Мы воробьи возле хлебного ларька. Кто-то бросил крошку — налетели. Хлопок — разлетелись. Через минуту опять здесь. Но среди сообщений попадались другие. Не злые. Уставшие. Такие пишут люди, которые уже многое потеряли, поэтому им больше не надо никому доказывать, что они умные. И тут Гонзо вдруг провалился куда-то назад. В те торговые дни, когда кровь бурлила так, будто все тикеры разом набрали в огромный биржевой шприц, вогнали иглу прямо в вену и под давлением пустили к сердцу. Господи, как это было знакомо. Утро. Кофе остывает. На экране $SBER. Пошёл. Сердце тоже. Ещё свеча. Ещё. Ну давай, родной. Ты уже не замечаешь комнату. Не слышишь людей. Мир сузился до нескольких сантиметров графика. А там сейчас решается всё. Хотя какое всё? Пять тысяч рублей. Десять. Пятьдесят. Но попробуй тогда объяснить сердцу, что это просто деньги. Сердце цифр не знает. Оно знает только: пошло в мою сторону. Или: сука. Были дни с $GAZP. Дни с нефтью. Серебро. Отдельная любовь. Холодная такая тварь. Сидишь поздно уже, смотришь, как оно ходит туда-сюда, и думаешь: ну куда ты денешься, я тебя уже понял. А оно вдруг разворачивается. И спокойно уходит. Вместе с твоими деньгами. Даже дверью не хлопнет. И самая сладкая секунда была не тогда, когда заработал. Нет. Самая сладкая — перед входом. Курсор уже на кнопке. Ты ещё ничего не потерял. Не заработал. Ты свободен. Перед тобой две дороги. Красная и зелёная. И почему-то именно сейчас кажется, что ты знаешь правильную. Щёлк. Всё. Свобода закончилась. Теперь у тебя позиция. А вместе с ней надежда, страх, жадность, молитва, технический анализ и внезапная вера в Бога, хотя пять минут назад был атеистом. Наверное, поэтому лудоманство так трудно объяснить человеку, который никогда не торговал. Он думает, мы любим деньги. Да хрен там. Если бы мы любили деньги, держали бы их подальше от биржи. Мы любим это чувство. Когда мир вдруг становится острым. Когда красная свеча способна испортить тебе ужин. Зелёная вернуть веру в человечество. А плюс сто тысяч делает тебя гением примерно до следующего вторника. Потом проходят годы. Ты уже знаешь слова «риск-менеджмент». Знаешь, что нельзя усреднять. Нельзя входить на эмоциях. Нельзя пересиживать убыток. Знаешь вообще всё. И иногда даже делаешь. Но где-то внутри всё равно сидит тот мужик. С холодным кофе. С красными глазами. Он смотрит на свечу. И шепчет: — Ну ещё чуть-чуть… Сегодня вечером Гонзо листал Пульс и узнавал его повсюду. В злорадном шортисте. В человеке, который ждёт дно. В том, кто уже потерял почти всё и вдруг почему-то утешает остальных. Особенно в нём. Потому что есть странная граница. Сначала ты боишься потерять деньги. Потом теряешь. И обнаруживаешь, что сам почему-то остался. Сидишь. Дышишь. За окном август. Кто-то идёт домой с пакетом продуктов. Где-то жарят картошку. Женщина зовёт ребёнка с улицы. А твой страшный минус, который час назад казался концом света, светится маленькой красной цифрой внутри телефона. И мир, зараза, не закончился. Гонзо закрыл Пульс. Не стал смотреть график. Хватит на сегодня. Но перед тем как погасить экран, всё-таки задержал палец. На секунду. Совсем чуть-чуть. Завтра ведь торги. А вдруг отскок? Старый лудоман внутри открыл один глаз. Живой, сука. #гонзотрейдер
30
31
GonzoTrader
GonzoTrader

14 августа в 18:58

Тикеры ушли с работы раньше. Просто побросали графики, терминалы, заявки. Даже компьютеры не выключили. Первым в «Свечу и Маржинколл» ввалился $ROSN. Следом $LKOH. Потом $GAZP, $NVTK, $GMKN, $PLZL. $SBER пришёл последним. Обычно банкиры держатся до конца. Наверное, надеются, что если сидеть с серьёзным лицом, никто не заметит минус. Расселись. Заказали. Молчат. На большом экране над стойкой рынок продолжал торговаться уже как будто без них. Красная свеча. Ещё одна. Ещё. Индекс летит вниз. −2%. −3%. −4%. К закрытию −4,29%. Худшее внутридневное падение почти за четыре года. $GAZP посмотрел на экран: — Это кто там торгует, если мы все здесь? $SBER пожал плечами: — Физики. Все понимающе кивнули. Налили ещё. Борис Маржинколлович поставил перед $ROSN стакан. — Пять восемнадцать. — Чего? — Процентов. — Я выпить просил. — А я напоминаю. $ROSN посмотрел на стакан. — Налей пять восемнадцать водки. — Зачем? — Чтобы внутри и снаружи одинаково было. $LKOH сидел рядом. Минус почти пять. $NVTK ещё хуже. $PLZL вообще выглядел так, будто пришёл не из золотодобычи, а с собственного ограбления. И ведь самое обидное, что всех предупреждали. На соседнем телевизоре Василий Олейник снова что-то говорил в прямом эфире «Деньги не спят». Тикеры повернули головы. — Вот, — сказал $SBER. — Вася опять предупреждает. $GAZP поморщился: — Сейчас-то чего предупреждать? Мы уже здесь. — Он и раньше предупреждал. Тишина. $LKOH вздохнул: — Тогда мы росли. И в этой короткой фразе, кажется, уместилась вся история фондового рынка. Когда человек зарабатывает, предупреждение звучит для него примерно как прогноз дождя во время шашлыков. Да ладно. Пронесёт. Ещё кусочек. Ещё сто грамм. А потом ты стоишь под ливнем с шампуром в руке и говоришь: — Что-то погода резко испортилась. Так и сегодня. В Пульсе утром ещё были трейдеры. К обеду появились инвесторы. К вечеру сформировалось мощное движение долгосрочных акционеров. Это вообще чудесное превращение. Человек покупает бумагу на два часа. Бумага падает на пять процентов. И внезапно выясняется, что он всегда верил в российскую экономику на горизонте десяти лет. — Я не фиксирую убыток. Конечно. Кто же фиксирует. Убыток надо выращивать. Поливать. Беречь от сквозняков. Показывать друзьям: — Смотри, какой уже большой. А кто-то сегодня продал. Закрыл терминал. Вышел на улицу. И там внезапно обнаружился август. Люди куда-то идут. Девушка смеётся. Машина сигналит. Пахнет пылью, кофе, горячим асфальтом. И человеку вдруг становится немного странно. Потому что пять минут назад внутри телефона рушилась его маленькая финансовая вселенная. А здесь ничего. Голуби вообще не знают про −4,29%. Счастливые сволочи. Наверное, в такие дни рынок и становится настоящим. Не когда зелёное. На зелёном мы все Баффеты. Настоящий рынок начинается вечером, когда ты остаёшься один на один с цифрой, которую утром даже не рассматривал. И выясняется, что больно тебе не от денег. Деньги ещё заработаются. Больно от другого. Ты был уверен, что понял. Вот это рынок отнимает особенно аккуратно. Уверенность. Снимает её с тебя, как дорогой пиджак в гардеробе. Номерок оставляет. Сам пиджак нет. В баре уже темно. Тикеры сидят молча. На экране красные свечи наконец перестали пробивать дно. Борис Маржинколлович протирает стакан. — Закрылись. Никто не отвечает. Потом $SBER тихо спрашивает: — Завтра открываемся? Борис Маржинколлович смотрит на него. — А куда вы денетесь. И вот тут все почему-то улыбаются. Потому что завтра мы действительно вернёмся. Тикеры на графики. Мы в терминалы. Олейник в эфир. Пульс к своим прогнозам. Каждый к своему. Будем осторожнее. Не полезем с плечом. Не станем ловить падающее. Обязательно поставим стоп. Мы вообще завтра станем совершенно другими людьми. До первой зелёной свечи. #гонзотрейдер
54
55
GonzoTrader
GonzoTrader

13 августа в 18:11

Сегодняшняя тепловая карта Мосбиржи напомнила мне Степана из Сибири. Степан всю жизнь мечтал съездить в Турцию. Прилетел в Аланью. Первый день. Жена говорит: — Стёпа, кремом намажься. — Я тебе чё, баба? Через шесть часов Степан лежит в номере цвета $BANEP, на животе мокрое полотенце, а жена ходит вокруг и тихо повторяет: — Я тебе говорила. Вот примерно так сегодня выглядел российский инвестор. Ещё во вторник он ходил по Пульсу грудь колесом. — Ну всё. Пошёл рынок. — 2300 взяли. — Теперь 2500. Особо смелые уже мысленно проходили 3000 и выбирали между квартирой и китайским кроссовером. Рынок послушал. Кивнул. И сегодня снял с них кожу. К обеду IMOEX валялся около 2230. Тепловая карта была такая красная, будто на бирже не торговали акциями, а проводили областной конкурс помидоров. Монстры рынка получили по морде практически организованно. В «Свече и Маржинколле» открыли медпункт. Первым привели $SBER. — Фамилия? — Сбербанк. — Жалобы? — Инвесторы опять купили на пробой. — Понятно. Следующий. Занесли $PLZL . — Этот чего? — Золото. — Я вижу, что золото. Чего лежит? С санитарной каталки донеслось: — Отъ*битесь. — Живой. В коридор. Следом пришёл нефтяник. — Доктор, у меня Brent. — Где? — Падает. — Давно? — Да весь день какая-то слабость. — Российская? — Нефть. — А. Это лечится. — Чем? — Более дорогой нефтью. — Спасибо, доктор. — Пять тысяч. Тем временем в Пульсе царило удивительное спокойствие. Я вообще поражаюсь этим людям. Если завтра на Землю упадёт метеорит, последний пост в Пульсе будет: «Неплохая возможность подобрать качественные активы на панике». Сегодня там опять появились люди со стальными яйцами. — Докупил. — Усреднил. — Забрал на долгосрок. Ребята. Я вас знаю. Вчера вы были трейдерами. Позавчера спекулянтами. Сегодня вы долгосрочные инвесторы. Ещё минус десять процентов, и станете коллекционерами. Есть вообще чудесная стадия принятия убытка. Сначала: — Сейчас отскочит. Потом: — Тут сильная поддержка. Потом: — Фундаментал хороший. И последняя: — Мне эти деньги пока всё равно не нужны. Всё. Человек достиг биржевого просветления. Можно выдавать коврик для йоги. Борис Маржинколлович вечером вышел из бара, посмотрел на красную карту и закурил. — Красиво. — Чего красивого-то? — А ты присмотрись. Мы присмотрелись. Действительно. Есть в большом падении какая-то странная честность. Когда рынок растёт, каждый считает себя умным. Один нашёл уровень. Другой увидел объёмы. Третий почувствовал крупного игрока. Четвёртый просто купил $SBER, но через два дня уже объясняет в Пульсе устройство мировой финансовой системы. А потом приходит такой день. И выясняется, что никакие мы не волки с Уолл-стрит. Мы Степаны из Сибири. Приехали в Аланью. Увидели солнце. Жена сказала намазаться. А мы ответили: — Да нормально всё. Теперь лежим красные. Шевелиться больно. Но телефон всё равно держим. Потому что завтра рынок откроется снова. И если утром дадут хотя бы плюс полпроцента, Степан обязательно встанет с кровати, выйдет на балкон и скажет: — Ну вот. Я же говорил. Организм адаптировался. И снова пойдёт на пляж. Без крема. С плечом. #гонзотрейдер
89
90
GonzoTrader
GonzoTrader

12 августа в 19:09

Сегодня я долго смотрел на тепловую карту Мосбиржи. Есть вещи, которые не требуют объяснений. Например, когда мужик выходит зимой из бани и падает в сугроб. Или когда кот несётся по квартире в три часа ночи. Или когда почти весь рынок красный. Причина где-то есть. Но рынок вообще не обязан иметь человеческую причину. Это мы почему-то решили: если $SBER упал, должен существовать человек в галстуке, который знает почему. Он выйдет и скажет: — Снижение обусловлено совокупностью факторов… И всем станет легче. Нет. Иногда $SBER падает потому, что его продают. Почему продают? Потому что не покупают. А почему не покупают? Потому что падает. Вот вам весь технический анализ. Можете сохранить. В Пульсе тем временем происходило прекрасное. Пульс напоминает деревню после сильной грозы. У одного крышу снесло. У другого сарай утонул. У третьего корову молнией напугало. Но все вышли на улицу и говорят: — Дождик-то хороший. Земле нужен. Сегодня земля получила достаточно. Особенно инвесторы. Один пишет: «Докинул на просадке». Обожаю эту фразу. Докинул. Будто не деньги потерял, а дровишек в печку подбросил. Другой: «Набираю позицию частями». Это уже высшая форма человеческого достоинства. Когда бумага падает первый раз, ты её покупаешь. Второй — усредняешь. Третий — набираешь позицию частями. Четвёртый — инвестиционный горизонт увеличился. Пятый — перестаёшь открывать приложение. А через полгода рассказываешь: — Я вообще долгосрочник. Хотя утром был скальпером. Удивительная профессия трейдер. Нигде больше человек не меняет жизненную философию четыре раза за день только потому, что цена пошла не туда. Утром: — Работаю строго от уровней. 10:17: — Дам позиции подышать. 12:40: — Среднесрочно идея отличная. 15:20: — Компания фундаментально сильная. 18:45: — Детям оставлю. Вот так за одну торговую сессию рождается наследственный капитал. А рынок всё это время просто идёт вниз. Спокойно. Без злобы. Ему вообще плевать. Рынок похож на красивую женщину в аэропорту. Ты уже придумал вашу встречу, первое свидание, квартиру, детей и лабрадора. А она просто проходила мимо туалета. И даже тебя не видела. Но человек не может принять такую бессмысленность. Поэтому вечером открывает график. Рисует линию. Ещё одну. Находит треугольник. Потом канал. Потом поддержку. Если поддержки нет, её всегда можно нарисовать ниже. Прекрасное свойство технического анализа. Поддержка есть всегда. Вопрос только, сколько у тебя денег, пока цена до неё добирается. К вечеру монстры рынка сидели в «Свече и Маржинколле». Красные. Помятые. $SBER ковырял вилкой огурец. $GAZP смотрел в стакан. $MTLR курил у окна. Борис Маржинколлович протирал стойку. — Ну что, мужики? Инвесторы опять вас анализировали? $SBER кивнул: — Меня сегодня семь раз назвали перепроданным. — И? — Падал дальше. $GAZP вздохнул: — Меня третий год называют недооценённым. Все посмотрели на него. — Газпромыч, не начинай. Снова стало тихо. Где-то пищал терминал. Борис Маржинколлович налил себе пятьдесят. — Знаете, почему большинство здесь теряет деньги? Мы приготовились услышать тайну. Ликвидность. Психология. Ставка. Геополитика. Манипуляции крупных игроков. Но старик сказал: — Потому что человек приходит на рынок заработать тысячу рублей. Выпил. — Зарабатывает тысячу и думает: мало. Зарабатывает десять — мало. Зарабатывает сто и думает: вот теперь попёрло. — А потом? — А потом рынок забирает сто двадцать. Из угла донеслось: — Да пошёл ты. Это Валера. Мы засмеялись. Даже $MTLR Только Валера почему-то нет. И тут я подумал: наверное, поэтому завтра мы снова откроем терминалы. Не потому что любим деньги. Деньги мы как раз любим недостаточно. Любили бы — давно унесли отсюда. Нам нравится другое. Короткое мгновение после кнопки «Купить», когда ещё ничего не произошло и ты примерно три секунды являешься человеком, который всё сделал правильно. Три секунды. Иногда две. А потом начинается рынок. Он никогда не обещал сделать нас богатыми. Это мы сами так решили.
62
63
GonzoTrader
GonzoTrader

11 августа в 18:43

Бар «Свеча и Маржинколл» сегодня закрыли изнутри. Не для лудоманов. Сегодня здесь собрались те, чьи названия лудоманы произносят почти как молитву, особенно когда поза уже минус восемь и молиться, в общем-то, больше некому. $SBER приехал первым. Чёрная машина, мокрый асфальт, дверь захлопнулась тяжело. Он вошёл без пальто, положил телефон экраном вниз и сел во главе стола. Лицо человека, который привык считать себя системой, пока система однажды не начинает считать его. Следом подтянулся $GAZP. Огромный. Немного помятый. От него пахло газом, государственностью и очень давними обещаниями. $LKOH сел у окна. $ROSN выбрала место спиной к стене. $GMKN принёс с собой запах металла и холодного северного цеха. $YDEX нервно крутил ложечку в пустой чашке. $VTBR вообще не снимал пиджак. Будто собирался сбежать первым. Никто не пил. Вот это и было страшнее всего. На стене висел большой экран. $IMOEXF . И они смотрели на него. Когда-то они сами его слепили. Каждый притащил кусок себя: капитализацию, ликвидность, амбиции, дивиденды, долги, нефть, газ, металл, человеческую жадность. Получился милый зверёк. Сначала его кормили хорошими отчётами. Он рос. Потом начали подбрасывать новости. Он научился прыгать. Потом геополитику. И вот тут эта тварь попробовала кровь. Теперь на экране был уже не индекс. Там сидело нечто. Весной оно ещё бродило где-то под 2900, потом начало спускаться. Медленно. Сначала все даже посмеивались. Ну коррекция. Ну ещё свечка. Ну ещё. Потом оно сорвалось. 2700. 2701. 2702. 2703. И однажды провалилось мордой почти к 1900, утаскивая за собой всё, что было прикручено к нему болтами, деньгами и человеческой верой. В баре тогда впервые услышали, как у $SBER звенят нервы. Звук оказался удивительно тонким. Как чайная ложка о край стакана. Сегодня чудовище выползло обратно к 2326. На графике несколько зелёных недельных свечей карабкались вверх из июльской ямы. С виду даже обнадёживающе. Но никто не радовался. Потому что они знали своего ребёнка. Знали, что зелёная свеча у него иногда означает не выздоровление. А то, что оно просто подняло голову. $GAZP ёрзал на стуле. Под ним тихо поскрипывала кожа. $ROSN смотрела на 2300, как на дверь бомбоубежища. $LKOH зачем-то дважды проверил часы. $YDEX перестал крутить ложку. А из туалета вдруг донеслось: кап. Пауза. Кап. Все повернули головы. Под дверью медленно появилась тонкая полоска воды. Потом на пороге возник разводной ключ. Старый. Мокрый. Сантехник Маржи был здесь. Но самого его никто не видел. И тут экран мигнул. IMOEX дёрнулся. Совсем чуть-чуть. Но семь крупнейших бумаг одновременно посмотрели на него так, как родители смотрят на дверь комнаты взрослого сына, которого когда-то завели для радости… а теперь по ночам запирают спальню. Потому что никто уже не мог вспомнить главное: они всё ещё управляют индексом… или эта тварь давно научилась управлять ими. За окном прошёл августовский дождь. А в баре впервые за много лет было слышно, как боятся деньги. #гонзотрейдер
25
26
GonzoTrader
GonzoTrader

11 августа в 9:38

Арифметика сохранённого Раньше у меня были другие отношения с утром. Я просыпался и почти автоматически ждал от нового дня прибавки. Не обязательно денег. Деньги вообще довольно примитивная единица измерения, хотя, зараза, очень удобная. Новый человек. Контракт. Идея. Возможность. Звонок, после которого что-нибудь изменится. Даже случайный разговор за кофе считался добычей, если вечером из него торчал хвост какого-нибудь будущего. День должен был меня увеличить. Иначе зачем он вообще приходил? Наверное, так устроена молодость. Стоишь перед жизнью с раскрытой сумкой: — Ну? Давай. Клади. И жизнь кладёт. Деньги. Любовь. Опыт. Иногда кирпич. Причём прямо в сумку, чтобы не расслаблялся. Но годы идут. За спиной постепенно образуется склад этих кирпичей, и отношения с утром меняются. Сегодня поймал себя на мысли: мне уже не обязательно, чтобы день что-нибудь принёс. Хоть бы, сука, ничего не унёс. Я даже кофе отставил. Это что сейчас было? Возраст? Предпринимательская мудрость? Или я просто превратился из охотника в сторожа собственного имущества? Сидит внутри молодой я, лет на двадцать моложе: — Старик, ты чего? Где размах? Что сегодня захватим? А нынешний отвечает: — Давай сначала посмотрим, что к вечеру останется от вчерашнего. Потому что теперь я знаю цену не только приобретениям. Я знаю цену потерям. Можно полгода строить и за один телефонный разговор получить назад руины. Собрать команду и потерять нужного человека. Вырастить проект, вложить деньги, нервы, время, а потом обнаружить, что пациент вроде дышит, но врач почему-то уже снимает перчатки. А ещё есть Форс-Мажор. Я представляю его большим молчаливым мужиком в пальто. Он никогда не звонит заранее. Просто однажды открывает дверь ногой: — Здравствуйте. Я ненадолго. И ты сразу понимаешь: надолго. Где-то рядом ходит Маржинколл. Этот вообще свой. Почти родственник. Форс-Мажор приходит потому, что мир сошёл с ума. Маржинколл чаще приходит потому, что вчера вечером с ума сошёл ты. И постепенно утренняя арифметика меняется. Чтобы производство отработало. Чтобы никто не позвонил со словами: «Олег, тут такая ситуация…» Чтобы деньги, которые должны прийти, пришли. Чтобы договорённости не превратились в воспоминания о договорённостях. Чтобы близкие были рядом. Чтобы телефон вечером просто лежал на столе и молчал. Наступает ночь. Сверяешь остатки. Все живы. Проекты стоят. Деньги не исчезли. Земля не налетела на небесную ось. Терминал закрыт, депозит пережил ещё одну встречу со мной. Ничего особенного не произошло. И вдруг понимаешь: охренительный был день. Когда-то я назвал бы его пустым. Теперь называю удачным. Потому что есть странная бухгалтерия жизни, которую начинаешь понимать не сразу: ноль тоже бывает прибылью. Не потерял деньги — заработал их сохранение. Не разрушил отношения — сохранил человека. Не случился пожар — не пришлось героически бегать с огнетушителем. Но тут есть ловушка. Можно настолько полюбить сохранённое, что однажды перестанешь создавать новое. Начнёшь не жить, а охранять. Бизнес. Деньги. Репутацию. Привычки. Удобное кресло. Самого себя вчерашнего. А предприниматель-сторож — грустная профессия. Поэтому выбирать между тем молодым идиотом, который каждое утро собирался завоевать мир, и нынешним мной я не хочу. Пусть оба остаются. Первый иногда орёт: — Пошли, там что-то интересное! Второй проверяет, взяли ли деньги, документы и закрыли ли дверь. А я пойду между ними. И перестану спрашивать у каждого нового дня: — Что ты мне сегодня дашь? И не стану спрашивать: — Что ты у меня отнимешь? Есть вопрос получше. Ну что, день. Посмотрим, что мы сегодня друг с другом сделаем. Кофе допит. Пошёл смотреть. #гонзотрейдер
21
22
GonzoTrader
GonzoTrader

5 августа в 18:03

После торгов в районном сельсовете делили служебный автомобиль. Автомобиль был один. Старенькая «Волга», цвет мокрый асфальт, салон пропах бензином, дерматином и советской властью. Ездить на ней предстояло всем, поэтому каждый хотел оформить машину на себя, а бензин оставить муниципалитету. Первым слово взял $LEAS. Пришёл в белой рубашке, папка толстая, улыбка тонкая. Сел во главе стола и сразу объяснил, что автомобиль покупать не надо. Его надо взять в лизинг на семь лет, потом ещё раз взять в лизинг, а в конце выкупить пепельницу по остаточной стоимости. — Машина наша будет? — спросил председатель Маржинколл. — Практически. — Это как? — Платить будете вы. Значит, почти ваша. Народ закивал. Русский человек особенно доверяет договору, когда в нём сорок страниц и ни одной понятной строчки. $SNGS сидел у окна в старом пиджаке и держал под мышкой железную канистру. Нефтяник был молчаливый, тяжёлый, с лицом человека, который знает, где спрятаны деньги, но из принципа забыл дорогу. — Бензин дадите? — спросил Маржинколл. $SNGS прижал канистру крепче. — Есть бензин. — Тогда наливайте. — Зачем? После этого он снова отвернулся к окну и стал смотреть на берёзу. Берёза росла. Канистра дорожала. Разговор закончился. $PLZL явился в золотых запонках и резиновых сапогах. Старатель положил на стол самородок, отчего столешница прогнулась, а бухгалтер немедленно начал считать его общественным имуществом. — Я предлагаю покрыть машину золотом, — сказал $PLZL. — Тогда ржавчины не видно. — Дорого. — Зато блестит. Он провёл пальцем по капоту. На пальце осталась серая пыль и кусок краски. — Пока не блестит, — признал $PLZL. — Но сюжет правильный. Рядом суетился $ALRS. Худой, быстрый, глаза острые. Он ползал под столом с лупой и искал бриллиант, который якобы выпал у него ещё на утренней сессии. — Нашёл? — спросили сверху. — Пока гайку. — От машины? $ALRS посмотрел на ржавую гайку, подышал на неё и спрятал в карман. — После огранки разберёмся. $CBOM уже установил возле двери кассу. Банкир предложил сельсовету кредит на первый взнос, кредит на страховку и отдельный кредит на оплату кредита. Галстук у него был затянут крепко, лицо розовое, ладони мягкие. Такими ладонями удобно пожимать руку человеку, пока другой рукой вынимаешь у него кошелёк. — Ставка какая? — спросил Маржинколл. — Комфортная. — Для кого? $CBOM улыбнулся. — Для банка дискомфорта не предусмотрено. За компьютером сидел $POSI. Специалист по безопасности подключил «Волгу» к цифровой системе сельсовета. Теперь для запуска двигателя требовались пароль, код из СМС, отпечаток пальца председателя и подтверждение личности через портал, который не открывался. — Зато не угонят, — сказал $POSI. Маржинколл повернул ключ. Машина молчала. — Теперь вообще никто. У стены сидели проигравшие. $FLOT был в капитанской фуражке и мокрых ботинках. Он долго объяснял, что служебная «Волга» должна ходить морем, потому что по суше сейчас дорого и вообще фрахт не тот. Никто не слушал. В районе не было моря. Только пруд за баней, где утки занимались нелегальным судоходством. $VTBR сидел рядом на складном стуле. Стул проседал под ним медленно и торжественно. Банкир держал три папки, две стратегии и одну вечную надежду когда-нибудь стать нормальной акцией. — Может, я поведу? — предложил он. В комнате стало тихо. Даже $CBOM перестал считать проценты. К вечеру сельсовет проголосовал. Машину передали $LEAS, бензин оставили у $SNGS, капот поручили $PLZL, гайки доверили $ALRS, кредит оформил $CBOM, сигнализацию поставил $POSI. $FLOT назначили ответственным за переправу через лужу. $VTBR дали подержать ключи, но без права поворачивать. Все вышли во двор. Маржинколл сел за руль. Повернул ключ. На панели загорелась красная лампа, под капотом что-то кашлянуло, из трубы вылетело чёрное облако и накрыло весь сельсовет. Машина не поехала. Зато возле неё немедленно выросла капитализация участников проекта. #гонзотрейдер
36
37
GonzoTrader
GonzoTrader

4 августа в 18:38

После торгов на районном мясокомбинате запускали новую линию по производству уверенности. Сырьё привезли ещё утром. В мешках лежали слухи, ожидания, немного геополитики и вчерашний оптимизм, уже тронутый по краям серым налётом. В цеху пахло перцем, горячим жиром, мокрой спецодеждой и той особенной производственной тревогой, когда начальство приехало, линия не работает, а красную ленточку уже натянули. Главным по сырью назначили $SGZH. Лесник явился в сапогах, с опилками в бороде и зачем-то привёз телегу щепы. — Мы колбасу делаем, — сказал мастер Маржинколл. — Всё натуральное, — ответил $SGZH. — Целлюлоза, древесные волокна, глубокая переработка. Он высыпал щепу в фаршемешалку. Мотор взвыл. Над цехом поднялось ароматное облако надежды с привкусом фанеры. Возле кассы сидел $SBER. Чистый халат, зелёная шапочка, руки сложены на животе. Банкир предлагал рабочим купить колбасу, которую они ещё не произвели, в рассрочку до следующего экономического цикла. — Первый кусок бесплатно, — улыбался он. — А второй? — Второй уже ваш. Вместе с обслуживанием, страховкой и уведомлениями. На конвейер въехал $SVAV. Автозаводец был весь в масле, с гаечным ключом за поясом и лицом человека, у которого машина снова заводится только с толкача. Он должен был настроить транспортёр, но перепутал провода. Лента рванула назад, утащила три ящика, технолога и праздничный торт для комиссии. — Почему в обратную сторону? — закричал Маржинколл. $SVAV вытер лоб рукавом. — Импортозамещаем направление движения. У мясорубки стоял $MTLR. Шахтёр, чёрный, худой, руки как стальные корни. Он молча заталкивал в машину куски вчерашних надежд. Мясорубка хрустела, кашляла и время от времени пыталась затянуть его самого. — Тяжело идёт? — спросил $SBER. $MTLR упёрся сапогом в станину. — Всё тяжёлое рано или поздно идёт вниз. Особенно если долгов много. Рядом суетился $RAGR. Аграрий прибежал с мешком свёклы, банкой сала и кипой бумаг. Шея багровая, рубаха мокрая, из кармана торчит кукурузный початок. — Мяса не хватает, — пожаловался технолог. — Добавим сельского хозяйства. — А проверка? $RAGR нервно посмотрел на бумаги. — Проверке главное показать, что корова существовала юридически. В упаковочном цеху лежал $OZON. Прямо на коробках. Курьерская сумка под головой, терминал пищит на груди, один ботинок потерян где-то между складом и ожиданиями покупателей. Ему поручили развозить готовую уверенность по стране. — Адрес есть? — спросил Маржинколл. $OZON показал накладную. Там было написано: «Получатель: российский инвестор. Адрес: где-то между страхом и жадностью». К закрытию комбинат гудел как сельсовет перед прокурорской проверкой. $SGZH набивал оболочку древесной философией. $SBER кредитовал каждый батон. $SVAV гонял конвейер задом наперёд. $MTLR держал мясорубку, чтобы она не убежала в подвал. $RAGR доказывал происхождение свиньи по фотографии. $OZON пытался отсканировать колбасу, но система считала её крупногабаритным грузом. Наконец из машины выполз первый батон уверенности. Серый. Кривой. С сучком посередине. Маржинколл отрезал ломтик. Понюхал. Попробовал. Все замерли. — Ну как? — спросил $SBER. Маржинколл долго жевал. Потом вытер рот актом приёмки. — На вкус как рост рынка. — Хорошо? — Сначала вроде вкусно. Потом понимаешь, что внутри опять бумага. #гонзотрейдер
42
43
GonzoTrader
GonzoTrader

3 августа в 18:10

Районная комиссия принимала новый мост через реку Маржинколловку. Мост строили долго. Сначала искали деньги, потом подрядчика, потом того, кто видел подрядчика трезвым. К августу объект наконец вырос над водой: бетон серый, перила блестят, асфальт ещё тёплый и пахнет так, будто государство только что расплавило старую надежду и закатало её катком. Первым на испытания приехал $UWGN. Он явился не один, а целым товарным составом. Вагоны грохотали, сцепки лязгали, машинист высунулся из окна и орал, что тормозить поздно, потому что сегодня у них лидерство, динамика и вообще исторический момент. Маржинколл поднял красный флажок. — Стоять! Нагрузка согласована? — У нас всё согласовано рынком! Состав въехал на мост. Опоры вздрогнули. В реку посыпались окурки, ржавчина и один инженер, который слишком близко наклонился посмотреть на деформационный шов. Следом прибыл $SMLT. В белой каске, чистых ботинках и с макетом квартала под мышкой. Пока комиссия проверяла мост, он уже размежевал оба берега, назвал их Верхняя Набережная и Премиальная Набережная, а место под аварийным съездом продал как студию с видом на воду. — Мост хоть выдержит? — спросил Маржинколл. — Первая очередь выдержит. — А вторая? — Её купят раньше, чем заметят. $SFIN приехал на чёрной машине. Из неё сначала вышел водитель, потом юрист, потом ещё один юрист, а уже после них сам хозяин жизни. Костюм сидел плотно, часы блестели, лицо выражало полное понимание того, кто кому здесь должен. Он осмотрел мост, постучал по перилам и спросил: — Чей актив? — Муниципальный. $SFIN улыбнулся. Через пять минут мост уже числился в сложной корпоративной структуре, где сельсовету принадлежала табличка с названием и половина спасательного круга. За металлоконструкции отвечал $MAGN. Огромный, горячий, руки в ожогах, рубаха мокрая между лопаток. Он ходил вдоль пролётов, бил кувалдой по балкам и слушал звон. — Эта хорошая, — говорил он. Бум. — Эта тоже. Бум. — А эта? Балка жалобно загудела. $MAGN прищурился и ударил ещё раз, посильнее. — Теперь хорошая. $RNFT привёз битум. Сам весь чёрный, лоснящийся, от сапог тянулись жирные следы. Рабочие вылили смесь на дорогу, и мост сразу приобрёл тот государственный блеск, после которого колёса прилипают к истории. — Почему асфальт мягкий? — спросил Маржинколл. — Зато нефть настоящая. По краю объекта бродили те, кому сегодня не повезло. $ASTR стоял возле электронной системы управления мостом. Ноутбук завис, датчики показывали температуру в Якутске, а шлагбаум открывался только после перезагрузки и письменного согласия администратора. — Программа отечественная? — спросили у него. — Полностью. Шлагбаум ударил его по затылку. — Даже характер. $SVCB сидел в будке оплаты и выдавал кредиты на проезд. Первые десять метров бесплатно, дальше ставка плавающая, поручителем выступает пассажир с соседнего сиденья. $OKEY приехал с грузовиком продуктов для торжественного открытия. На первой же кочке задняя дверь распахнулась, и по свежему асфальту покатились арбузы, банки горошка, батоны и замороженная курица, которая остановилась ровно у ног председателя комиссии. Наступила тишина. На мост одновременно полезли вагоны $UWGN, бетономешалки $SMLT, машина $SFIN, самосвал $MAGN и цистерна $RNFT. $ASTR пытался поднять шлагбаум, $SVCB оформлял мосту рефинансирование, $OKEY ловил арбузы. Опоры застонали. Маржинколл посмотрел вниз. Вода под мостом пошла кругами. Инженер, которого уронили раньше, вынырнул возле камышей и закричал: — Держится! Все облегчённо выдохнули. И тут посреди моста появилась тонкая трещина. Она медленно поползла через свежий асфальт, обогнула машину $SFIN, прошла между ног $MAGN и остановилась возле таблички: «Объект построен с опережением графика». Маржинколл снял каску, вытер ею лоб и подписал акт: «Мост к эксплуатации готов. Движение вверх открыто. Фундамент просьба не беспокоить». #гонзотрейдер
45
46
GonzoTrader
GonzoTrader

31 июля

Тикеры собрались в районной поликлинике проходить обязательный медосмотр перед августом. Народ сидел вдоль стены, потел, шуршал бахилами и прижимал к груди анализы. Пахло хлоркой, варёной капустой из буфета и человеческим страхом перед кабинетом, где врач говорит: «Раздевайтесь по пояс», а потом долго молчит. Первым без очереди прорвался $MVID. Продавец электроники был красный, возбуждённый, с телевизором под мышкой и ценником на лбу. Ещё утром его принимали за пациента с хронической скидкой, а к вечеру он уже бегал по коридору и предлагал врачам оформить здоровье в рассрочку. — Жалобы есть? — спросил терапевт Маржинколл. — Нет жалоб. Есть акция! — Где болит? — Было дороже. Теперь выгодно. Он включил телевизор. На экране появилась надпись «Последний шанс», хотя никто не понял, последний для кого. За ним вошёл $SMLT. В каске, с рулеткой и рентгеновским снимком жилого квартала. Пока ждал приёма, измерил коридор и объявил, что здесь можно разместить студию, кладовку и коммерческое помещение без окна. — Давление повышенное, — сказал врач. — Это цена квадратного метра. — А пульс? — С господдержкой. Шахтёр $MTLR сидел у кабинета флюорографии. Чёрный, жилистый, уголь въелся в шею так глубоко, будто был там прописан. Когда его попросили сделать вдох, он втянул столько воздуха, что в соседнем кабинете захлопнулась форточка. — Не дышите, — сказала медсестра. $MTLR усмехнулся. — Я несколько лет не дышал. Мне привычно. По коридору пронёсся $WUSH. На самокате, в бахилах поверх кроссовок, локоть ободран, подбородок свежо заклеен. Он искал травматолога, но на повороте въехал в весы и получил направление сразу к двум специалистам. $CBOM устроился возле регистратуры и выдавал кредиты на платные анализы. Под залог верхней одежды и надежды, что холестерин рассосётся сам. — Ставка щадящая, — шептал он пенсионеру. — Какая? — Пока вы не прочитали мелкий шрифт, почти человеческая. На другом конце коридора сидели те, кому анализы не понравились. $SGZH держал снимок лёгких. Внутри был сплошной лес, местами вырубленный. Лесник кашлял опилками, но уверял, что это не ухудшение, а естественная очистка баланса. Рядом дрожал $ELMT. Волосы дыбом, пальцы искрят, кардиограмма похожа на схему распределительного щита после короткого замыкания. — Сердце беспокоит? — спросил врач. — Элементная база. — А по-человечески? — Меня вчера включили слишком резко. Последним привезли $OZON. Курьер лежал на каталке поверх коробок, терминал пищал у него на груди. Диагноз был простой: перегрузка ожиданиями и повреждение упаковки при транспортировке. — Получатель отказывается? — спросил Маржинколл. $OZON открыл один глаз. — Получатель всегда отказывается, когда видит итоговую стоимость доставки. Под вечер в поликлинике погас свет. $ELMT немедленно заявил, что он ни при чём. $MVID включил телевизор от удлинителя. $SMLT начал продавать места у окна. $WUSH поехал искать электрика. $CBOM повысил ставку из-за темноты. $SGZH закашлялся. $OZON потерял штрихкод. А $MTLR просто сидел в коридоре и улыбался редкими зубами. После шахты любая тьма казалась ему обычным четвергом, даже если на календаре была пятница. Маржинколл зажёг фонарь и зачитал заключение: «Рынок к августу условно годен. Верхние конечности растут выборочно. Нижние периодически отказывают. Голова на новости реагирует болезненно». Потом добавил от руки: «Наблюдать. Не нервничать. В понедельник пересдать анализы». В темноте кто-то спросил: — А результаты хорошие? Маржинколл убрал фонарь в карман. — Результаты живые. Для нашего рынка уже неплохо. $MVID $SMLT $MTLR $WUSH $CBOM $SGZH $ELMT $OZON #мосбиржа #акции #пульс #свечаимаржинколл #гонзотрейдер
30
31
GonzoTrader
GonzoTrader

30 июля

После торгов тикеры отправились в городскую баню. Не отдыхать. Принимать объект после капитального ремонта. По документам баня была готова на сто процентов. По факту дверь в парную открывалась внутрь стены, из крана шёл кипяток обоих видов, а свежая плитка уже начала покидать Россию отдельными квадратами. Первым явился $SGZH. Лесник был настолько бодр, что его пришлось заводить боком. Волосы в опилках, борода дымится, под мышкой берёзовый веник размером с денежное дерево. Ещё вчера его использовали вместо растопки, сегодня он сам потребовал отдельную парную и табличку «Заслуженный работник капитализации». — Ты чего разошёлся? — спросил Маржинколл. — Подсох. — На двадцать с лишним процентов? — Хороший лес после дождя быстро тянется к солнцу. Он хлестнул себя веником. С потолка посыпалась штукатурка. $SGZH объявил это дивидендами натурой. За ним вошёл $RAGR. Крепкий аграрий с багровой шеей, животом председателя и запахом комбикорма, который не перебивался даже эвкалиптом. Принёс таз картошки, банку сала и потребовал проверить, можно ли выращивать свёклу прямо возле котла. $PHOR, весь белый от удобрений, посмотрел на грунт под лавкой и сказал, что при правильной подкормке здесь к ноябрю можно собрать урожай грибка. $KMAZ въехал прямо в предбанник. Дизель гремел, зеркала снесли две вешалки, водитель уверял, что это не нарушение, а испытание доступности объекта для отечественной техники. — Глуши мотор! — закричал банщик. — Зимой спасибо скажешь. На верхней полке уже лежал $MTLR . Чёрный, жилистый, с угольной пылью в ушах. Ему после шахты парная показалась санаторием. Он дышал глубоко, улыбался редкими зубами и время от времени подбрасывал в печь кусок собственной биографии. В соседнем отделении было не до веселья. $UPRO стоял возле электрощитка. Волосы дыбом, полотенце искрит, левая пятка пахнет палёной изоляцией. — Напряжение нормальное, — уверял он. И тут свет погас. В темноте тяжело выругался $NLMK. Металлург сел на лавку, а та оказалась деревянной и не выдержала промышленного веса. Теперь он лежал среди щепок, прикрытый тазом, и требовал заменить всё на сталь. — Даже мочалки? — спросил Маржинколл. — Особенно мочалки. $SVCB устроился возле кассы. Выдавал посетителям кредиты на простыни, веники и дополнительные пятнадцать минут пара. Процент называл банным, но после подписания выяснялось, что залогом становится квартира, почка и право первым выйти из парной. Рядом $POSI проверял безопасность шкафчиков. Он заклеил камеры, сменил код на двери и случайно запер внутри себя. Из железного ящика доносилось: — Уязвимость локализована! — Выходить будешь? — После аудита. Последним пришёл $ROSN. Обычно лоснящийся и важный, сегодня он выглядел так, будто нефтью его не мазали, а били. Сел на нижнюю полку, поставил рядом канистру и мрачно смотрел, как $SGZH празднует свой лесной шабаш. — Поддать? — спросил $MTLR. — Чем? — На камни плеснуть. $ROSN посмотрел на канистру. Все одновременно закричали: — Только не этим! В этот момент дали электричество. Щиток вспыхнул. $UPRO подпрыгнул. $POSI начал стучать из шкафчика. $KMAZ завёлся. $RAGR опрокинул картошку. $PHOR посыпал её удобрением. $NLMK поднялся вместе с обломками лавки. А $SGZH, голый, красный и совершенно счастливый, выбежал в коридор с веником над головой. Маржинколл открыл акт приёмки и написал: «Баня к эксплуатации готова. Пар есть. Жар есть. Люди ошпарены. Недостатки считать особенностями национального рынка». Потом поставил печать на мокрый лист. Печать расплылась. Как утренний оптимизм к закрытию. $SGZH $RAGR $MTLR $KMAZ $PHOR $UPRO $NLMK $SVCB $POSI $ROSN #мосбиржа #акции #пульс #свечаимаржинколл #гонзотрейдер
35
36
GonzoTrader
GonzoTrader

29 июля

После торгов на мебельной фабрике «Свеча и Маржинколл» принимали новую партию стульев для большого российского будущего. Будущее ожидалось долгое, поэтому стулья делали крепкие. По документам. В цеху пахло лаком, горячей стружкой, рабочими носками и котлетами из столовой, которые даже через три двери пробивали человека насквозь. В центре стоял начальник ОТК Маржинколл. Рядом лежала гиря. Ею проверяли всё: мебель, отчётность и особо бодрые истории роста. Первым на испытания выскочил $ELMT. Молодой электронщик, волосы дыбом, ворот рубахи обгорел, в глазах такой ток, что лампы над ним мигали из уважения. Ещё утром он тихо сидел возле распределительного щита. К вечеру разогнался, расправил плечи и объявил себя элементной базой национального масштаба. — Садись на стул, — сказал Маржинколл. — Я не могу сидеть. У меня импульс. Он коснулся спинки. Из розетки посыпались искры, стул задымился, бухгалтерия перекрестилась. — Годен, — решил Маржинколл. — Только руками больше ничего не трогай. Следом пришёл $SMLT. Каска набекрень, рулетка на животе, ботинки в цементе. Он осмотрел мебельный цех и сразу предложил снести его к октябрю, а на месте построить клубный квартал с авторской архитектурой табурета. — Стул испытывать будешь? — Я его уже продал. — Кому? — Семье с господдержкой. Сдача через три года. Пока спорили, $SMLT придвинул ценник и сделал стул дороже на четверть. Металлурги $MAGN и $NLMK явились вместе. Оба широкие, горячие, рубахи на спинах мокрые. $MAGN сел первым. Деревянные ножки жалобно разъехались, но металлург подхватил сиденье, приварил к нему швеллер и продолжил сидеть, будто так и задумано. $NLMK постучал по конструкции костяшкой пальца. — Металла мало. — Это деревянный стул, — объяснил технолог. — Потому и мало. В углу расположился $ROSN. Нефтяник был сегодня довольный, лоснящийся, от ботинок тянулись чёрные следы. Он принёс собственную банку смазки и так щедро промазал все соединения, что стул начал ездить по цеху без человека. — Зато не скрипит, — сказал $ROSN. Стул врезался в пожарный щит. — И тормозов не требует. На табурете возле проходной сидел $VKCO. Телефон в одной руке, ноутбук в другой, под глазами цифровые синяки. Он пытался подключить мебель к экосистеме. — Зачем стулу аккаунт? — спросил Маржинколл. — Чтобы понимать пользователя. — Он и так понимает. Сел, значит нужен. $VKCO тяжело вздохнул. С такими людьми цифровая трансформация всегда начиналась с табурета и заканчивалась дракой за пароль от вайфая. Красных привели после обеда. $OKEY вошёл с тележкой продуктов. В ней лежали батон, арбуз, три банки горошка и тоска по покупательскому трафику. Он попробовал сесть, но из кармана вывалился чек, размотался через весь цех и закончился возле проходной. — Дорого? — спросил $ROSN. — Нет. Просто стул по акции не прошёл. Рядом топтался $VEON. Связист международного вида, рубашка дорогая, лицо помятое. Он трижды звонил начальству, но попадал то в роуминг, то в голосовое меню, то к женщине из Балашихи, которая требовала больше ей не звонить. — Садитесь, — предложил Маржинколл. — Не могу. Покрытие слабое. — У стула? — У истории. К концу смены цех превратился в сельсовет мирового масштаба. $ELMT искрил возле щита. $SMLT продавал склад готовой продукции по квадратным метрам. $MAGN и $NLMK усиливали мебель бронелистом. $ROSN смазывал всё, включая дверные ручки. $VKCO регистрировал стулья по номеру телефона. $OKEY искал скидку. $VEON стоял у окна, подняв аппарат над головой. Маржинколл взял последний стул, поставил посреди цеха и сел сам. Стул выдержал. Все замолчали. Потом под Маржинколлом медленно, с достоинством, треснул пол. Начальник ОТК провалился по пояс и сказал оттуда: — Мебель годная. Вопросы теперь к фундаменту. #гонзотрейдер
25
26
GonzoTrader
GonzoTrader

28 июля

Рынок пришёл в районный ЗАГС. В одном кабинете регистрировали внезапную любовь к растущим бумагам. В соседнем оформляли развод с теми, кого ещё утром называли фундаментально крепкими. В коридоре пахло пыльными шторами, женскими духами, мокрыми подмышками и шампанским, которое открыли слишком рано. Первым к столу регистрации подлетел $DATA. Жених был молодой, цифровой, взъерошенный. Галстук затянут криво, зрачки светятся, в руках флешка вместо колец. Ещё вчера он объяснял всем, что рынок не понимает ценности данных. Сегодня рынок вдруг понял, и жених разом прибавил в плечах, голосе и числе дальних родственников. — На ком женитесь? — спросила регистраторша. — На масштабировании. — Фамилию менять будете? — После миграции базы. Рядом толкался $SGZH. Жених совсем другого рода. Весь в опилках, ботинки грязные, от пиджака пахло мокрым лесом и пилорамой после дождя. Он привёл с собой невесту по имени Надежда. Невеста выглядела уставшей, но держалась крепко. — Давно знакомы? — спросил Маржинколл. — С допэмиссии. — И как отношения? $SGZH задумался, почесал щепкой шею. — То горим, то растём. Семья, короче. В другом конце коридора сидел $ASTR. Без букета. Без свидетелей. С заявлением на развод и лицом айтишника, которому жена сказала: «Нам надо поговорить», а сервер в ту же минуту лёг. — Причина развода? — спросила сотрудница. — Несовместимость версий. — Дети есть? — Дочерние решения. — Делить будете? $ASTR посмотрел в окно. Там шёл дождь, хотя утром прогнозировали облачную инфраструктуру без осадков. — Уже поделили. Рынок забрал настроение. Следом к окошку подошёл $EUTR. От него пахло бензином, дешёвым кофе с заправки и тревогой человека, который всю неделю рассказывал, что деньги вот-вот приедут. Теперь приехало только заявление. — С кем разводитесь? — С доверием. — Причина? — Не сошлись в сроках платежа. — Совместное имущество? $EUTR поставил на стол пустую канистру. — Было. За ним появился $BELU. В дорогом костюме, но пуговица на животе держалась из последних сил. В руке подарочный пакет, в пакете что-то звякало. Он уверял, что пришёл не разводиться, а просто уточнить юридические последствия временного охлаждения отношений. — Вы пили? — спросила регистраторша. — Я работаю в отрасли. — Это не ответ. — Для нашей отрасли это полный ответ. Последним вошёл $ENPG. Огромный алюминиевый мужик, серые ладони, шея как заводская балка. Он сел на стул. Стул сразу попросил расторгнуть брак с реальностью и сложился под ним. $ENPG остался на полу. — Подниматься будете? — спросил Маржинколл. — Пока не вижу экономического смысла. Из зала регистрации донёсся марш Мендельсона. $DATA улыбался в камеры. $SGZH обнимал Надежду, оставляя опилки на белом платье. Родственники хлопали, шампанское било в потолок. А в коридоре разводов $ASTR перезагружал заявление, $EUTR звонил человеку, который опять не брал трубку, $BELU допивал содержимое подарочного пакета, а $ENPG молча сидел на линолеуме. Там оказалось прохладно и устойчиво. Маржинколл вышел на крыльцо покурить. За спиной играла музыка, кто-то плакал, кто-то кричал «горько», кто-то делил последнюю надежду через адвоката. Рынок вообще похож на районный ЗАГС. Сегодня ты женишься на росте и клянёшься держать до старости. А завтра приходишь один, без кольца, и тихо спрашиваешь: — Девушка, а госпошлину за выход из позиции где оплачивать? $DATA $SGZH $ASTR $EUTR $BELU $ENPG #мосбиржа #акции #пульс #свечаимаржинколл #гонзотрейдер
53
54
GonzoTrader
GonzoTrader

27 июля

После торгов рынок пришёл в районный МФЦ оформлять новую жизнь. После снижения ставки всем вдруг понадобилось окно номер семь. Там выдавали справки о светлом будущем, выписки из реестра надежд и временные удостоверения человека, который больше не боится покупать акции. Очередь начиналась у входа, огибала кулер и заканчивалась возле туалета, где уже курили те, кто утром полез в рынок без талона. Первым к окошку пробился $OZON. Весь мокрый, футболка прилипла к животу, под мышкой три коробки и аппарат, который пищал даже тогда, когда к нему никто не прикасался. Ещё недавно его самого возвращали продавцу как товар с повреждённой упаковкой. Сегодня он расправил плечи и потребовал оформить доставку оптимизма до двери. — Паспорт есть? — спросила сотрудница. — В приложении. — Приложение не открывается. — Тогда я по штрихкоду. Она навела сканер ему на лоб. Аппарат радостно пикнул. $OZON забрали в пункт выдачи победителей. Следом подошёл $PLZL. Молчаливый старатель, тяжёлый, золотая пыль въелась в брови и ворот рубахи. Он положил на стойку самородок вместо документа. — Это что? — Подтверждение личности. — Фотография где? $PLZL посмотрел на неё так, что женщина сама заполнила заявление. Золото вообще редко спорит с бюрократией. Оно просто кладёт себя на стол, и бюрократия начинает писать разборчивее. $SVCB пришёл в жилетке, с портфелем и запахом свежераспечатанного кредитного договора. Пока ждал очередь, успел выдать займы половине коридора. На госпошлину, на кофе, на ускоренное получение справки. Под залог паспорта, телефона и того нового чувства, будто рынок теперь будет расти каждый понедельник. — Процент какой? — спросил $MAGN. — Человеческий. — Это сколько? — Для банка человеческий. $MAGN хмыкнул. Металлург был широкий, горячий, с ладонями, похожими на крышки канализационных люков. Он сел на пластиковый стул, и стул сразу пересмотрел конструктивную прочность. От спецовки пахло окалиной, потом и заводской столовой, где сегодня давали котлету по случаю общего роста. Рядом суетился $POSI. Айтишник заклеил камеру наблюдения салфеткой, проверил кулер на утечку данных и потребовал сменить пароль от электронной очереди. — А какой сейчас? — спросил Маржинколл. — Qwerty. $POSI побледнел, перекрестился и начал эвакуировать серверную. В дальнем углу сидели нефтяники. $ROSN держал талон номер 348, хотя на табло горел 112-й. Пиджак дорогой, лицо кислое, пальцы пахли бензином и обидой. Весь рынок сегодня оформлял новую жизнь, а нефть тем временем пошла вниз, будто специально решила испортить ему понедельник. Рядом $TATN мял заявление. — Что пишем в графе «причина обращения»? — Все растут, а мы нет. — Это жалоба? — Это крик души. $ROSN посмотрел на зелёный коридор, где $OZON уже фотографировался на документы, $PLZL тяжело блестел, $SVCB кредитовал очередь, $MAGN гнул мебель, а $POSI отключал электронное табло ради безопасности. — Они без нас далеко не уедут, — сказал он. — Здесь МФЦ, — ответил $TATN. — Тут вообще никто далеко не уезжает. К закрытию сотрудники начали выключать окна. Люди заволновались. $OZON потерял коробку. $SVCB нашёл нового заёмщика. $POSI случайно обесточил этаж. В темноте кто-то наступил $MAGN на ботинок и коротко увидел промышленное развитие России изнутри. Маржинколл включил фонарь на телефоне и объявил: — Спокойно. Завтра продолжим оформление. Из угла донёсся голос $ROSN: — А нефть завтра вырастет? Маржинколл посветил ему в лицо. — Молодой человек, здесь справки выдаём. Чудеса этажом выше. Лифт туда не работал. Как и положено в светлом будущем. $OZON $PLZL $SVCB $POSI $MAGN $ROSN $TATN #гонзотрейдер
44
45